В делах по статьям 228–233 УК РФ ключевой спор часто сводится не к виду и массе вещества (это устанавливает экспертиза), а к вопросу: доказано ли, что найденные наркотики принадлежали именно обвиняемому и что он осознавал их наличие. На практике «нашли рядом» или «нашли в помещении» еще не означает «принадлежит» — и именно на этом строится значимая часть защиты.
Позиция Пленума ВС РФ о доказывании принадлежности наркотиков обвиняемому важна тем, что ориентирует суды: обвинение обязано подтвердить не только факт обнаружения вещества, но и связь конкретного лица с этим веществом (фактическое владение, возможность распоряжения, осведомленность, умысел), а сомнения толкуются в пользу подсудимого. Если связь не доказана — это повод для оправдания, переквалификации либо исключения отдельных эпизодов.
Кратко по сути
- Бремя доказывания лежит на стороне обвинения: именно следствие и прокурор должны доказать, что наркотики были у обвиняемого и что он знал о них.
- Одного факта обнаружения вещества в квартире, машине, сумке или рядом с человеком может быть недостаточно, если не подтверждены владение/контроль и осведомленность.
- Суды, как правило, оценивают совокупность доказательств: протоколы, показания, видео, результаты ОРМ (при их допустимости), переписку, следы, поведение, объяснения, и сопоставляют их между собой.
- Позиция Пленума ВС РФ ориентирует на разграничение «хранения» как фактического владения от ситуаций, когда лицо не имело реальной возможности распоряжаться веществом или не знало о нем.
- Сомнения (кому принадлежит, кто имел доступ, не было ли подброса, не противоречат ли протоколы видео) должны трактоваться в пользу обвиняемого.
- Недопустимые доказательства (существенные нарушения при изъятии, осмотре, обыске, понятых/видеозаписи, упаковке и хранении) не могут использоваться для вывода о принадлежности.
Что означает позиция Пленума ВС РФ о доказывании принадлежности наркотиков обвиняемому с точки зрения закона
Пленум Верховного Суда РФ в разъяснениях по делам о преступлениях, связанных с незаконным оборотом наркотических средств и психотропных веществ, последовательно исходит из того, что для ответственности по «хранению» и смежным составам недостаточно формальной привязки к месту обнаружения. Суд должен установить, что лицо:
- фактически владело веществом либо имело реальную возможность распоряжаться им (контроль над местом/предметом хранения, доступ без препятствий);
- осознавало наличие у него (в его сфере контроля) наркотического средства/психотропного вещества;
- действовало умышленно (по большинству составов 228–233 умысел — обязательный элемент);
- в случаях с «тайниками/закладками» и «хранением в помещении» — установлена персональная связь между найденным веществом и конкретным обвиняемым, а не предположение «раз он здесь живет/ехал, значит его».
Отдельно в судебной практике по разъяснениям Пленума ВС РФ подчеркивается: если вещества обнаружены в месте, куда имели доступ другие лица (общее жилье, общий автомобиль, офис, подъезд, двор), то вывод о принадлежности нельзя строить на догадках. Нужны подтверждения, что именно обвиняемый контролировал предмет/тайник или распоряжался веществом.
Это напрямую связано с принципом презумпции невиновности и правилами оценки доказательств: обвинительный приговор не может основываться на предположениях, а неустранимые сомнения должны толковаться в пользу подсудимого.
Нормативное регулирование
Уголовный кодекс РФ закрепляет ответственность за незаконные приобретение, хранение, перевозку, изготовление, переработку (статья 228), сбыт и действия, направленные на сбыт (статья 228.1), склонение (статья 230), организацию либо содержание притонов (статья 232), незаконный оборот сильнодействующих/ядовитых веществ в соответствующих составах и иные смежные преступления.
Уголовно-процессуальный кодекс РФ определяет, что подлежит доказыванию по уголовному делу (в том числе событие преступления, виновность лица, форма вины, мотивы и иные обстоятельства), закрепляет презумпцию невиновности, правила допустимости доказательств и порядок производства следственных действий (осмотр, обыск, выемка, личный обыск, освидетельствование, назначение экспертизы). Для «принадлежности» наркотиков критично, чтобы доказательства получены законно и позволяют сделать вывод о фактическом владении и осведомленности.
Федеральный закон «О наркотических средствах и психотропных веществах» определяет базовые понятия, режим оборота, а также общие рамки, в которых оценивается незаконность действий с такими веществами.
Разъяснения Пленума Верховного Суда РФ по делам о преступлениях, связанных с наркотическими средствами и психотропными веществами, применяются судами как ориентир для единообразного толкования: какие обстоятельства устанавливать, как разграничивать хранение/перевозку/сбыт, и как оценивать доказательства связи вещества с конкретным лицом.
Как это работает на практике
Ситуация 1: наркотики нашли в кармане, сумке, рюкзаке
Формально это самый «тяжелый» для защиты сценарий, потому что органам расследования проще доказать фактическое владение. Но и здесь позиция Пленума ВС РФ о доказывании принадлежности наркотиков обвиняемому помогает: суд оценивает не только место обнаружения, но и как именно изымали, кто имел доступ к вещам до изъятия, не было ли подмены/нарушений упаковки, есть ли непрерывность хранения и передачи вещественных доказательств, согласуются ли протоколы с видео, объяснениями понятых и сотрудников.
В практике встречаются случаи, когда удается ставить вопрос о недопустимости доказательств из-за существенных нарушений при личном досмотре/обыске, а также о недоказанности осведомленности (например, вещь передали «на минуту», сумка не принадлежит, вещи были в общем багажнике, отсутствуют признаки контроля и знания).
Ситуация 2: нашли в квартире (в тумбочке, на балконе, в кухонном шкафу), где проживают несколько человек
Здесь тезис «нашли по месту жительства» часто подменяет доказывание. Суды, ориентируясь на подход Пленума ВС РФ, обычно требуют установить: кому принадлежит конкретное место хранения, кто имел доступ, кто пользовался помещением, были ли личные вещи обвиняемого рядом с веществом, есть ли переписка/звонки/иные данные, подтверждающие связь, и как проводился обыск (соблюдение процессуального порядка, фиксация, понятые или видеозапись, перечень изъятого).
Если помещение общее и доступ имели родственники, соседи, гости, арендаторы, а в деле нет дополнительных подтверждений, то позиция «это не доказано» может быть рабочей. Судебная практика по таким обстоятельствам неоднородная и сильно зависит от качества фиксации и совокупности доказательств, но предположение «раз живет — значит его» не должно подменять доказанность.
Ситуация 3: нашли в автомобиле (бардачок, под сиденьем), которым пользовались несколько людей
Для вывода о принадлежности важны: кто был фактическим пользователем машины, кто имел ключи, были ли пассажиры, когда и кем осматривалась машина, есть ли видео, проводился ли осмотр по правилам УПК РФ, а не «в свободной форме». Суды нередко анализируют, мог ли обвиняемый реально контролировать место обнаружения и знал ли о находке. Если автомобиль служебный, арендованный, семейный или передавался другим — у защиты появляется пространство для сомнений.
Ситуация 4: «закладка», тайник, переписка в телефоне
По «тайникам» принадлежность нередко пытаются доказывать перепиской, геолокацией, фотографиями места и оперативными материалами. Подход, который встречается в судебной практике в русле разъяснений Пленума ВС РФ, сводится к тому, что нужна проверяемая связка: не просто «в телефоне что-то было», а подтверждение, что именно обвиняемый вел переписку, что данные извлечены законно, что координаты соотносятся с местом изъятия, что изъятое вещество связано с этими сообщениями, и что исключены подмена/доступ третьих лиц к устройству и аккаунтам.
Если же «цифровые» доказательства получены с нарушениями, не обеспечена их целостность, нет понятной цепочки изъятия и исследования, либо переписка допускает иные толкования, защита вправе ставить вопрос о недоказанности связи человека с конкретным веществом.
Типичные ошибки
- Путать место обнаружения с принадлежностью: «в квартире/машине нашли» не равно «это его», если доступ имели другие и нет дополнительных подтверждений.
- Игнорировать осведомленность: даже при доступе к месту хранения требуется доказать, что обвиняемый знал о веществе.
- Недооценивать процессуальные нарушения: ошибки при досмотре, обыске, осмотре, упаковке, опечатывании и хранении изъятого могут привести к недопустимости доказательств.
- Опора на противоречивые протоколы: несостыковки по времени, месту, участникам, описанию упаковки и массы, отсутствующая/неполная видеофиксация.
- Подмена доказательств «характеристикой личности»: сведения о прошлом, окружении или употреблении не доказывают принадлежность конкретного изъятого вещества.
- Смешение версий: одновременно утверждать «не мое» и «нашел для себя» без выверенной позиции — это разрушает доверие суда и облегчает обвинению доказывание.
- Отказ от активной защиты на ранней стадии: несвоевременные ходатайства о видео, понятых, экспертизах, детализации звонков, проверке доступа других лиц часто приводят к тому, что нужные доказательства позже уже не собрать.
Что важно учитывать для защиты прав
Позиция Пленума ВС РФ о доказывании принадлежности наркотиков обвиняемому практически реализуется через два главных направления защиты.
Первое — бить в доказанность связи «лицо—вещество». Защита проверяет, доказаны ли одновременно: фактическое владение (контроль), осведомленность (знание) и умысел. Если выпадает хотя бы один элемент, обвинению становится сложно удержать квалификацию, а иногда — и сам факт виновности по эпизоду.
Второе — бить в допустимость и качество доказательств. Даже при наличии «неудобных» обстоятельств суд обязан опираться только на допустимые доказательства. Существенные нарушения порядка следственных действий, неполная фиксация, сомнительная упаковка и хранение, противоречия в показаниях и протоколах — это не «формальности», а основания для исключения доказательств либо для сомнений, которые должны трактоваться в пользу подсудимого.
Важно понимать: универсальной «волшебной фразы» нет. Суд оценивает совокупность. Поэтому защита должна не просто отрицать, а предлагать проверяемую альтернативу: кто еще имел доступ, как организован быт, кто пользовался машиной, кому принадлежит полка/шкаф/сейф, кто мог оставить предмет, какие объективные данные (видео, чеки, геолокация, переписка) подтверждают или опровергают версию обвинения.
Практические рекомендации
1) Сразу обеспечьте участие адвоката. По делам о наркотиках цена первых протоколов максимальна: как зафиксируют изъятие и объяснения, так далее и будет строиться доказывание «принадлежности».
2) Контролируйте фиксацию следственных действий. При обыске/осмотре/досмотре добивайтесь понятной и полной фиксации: что, где, из чего именно изъято; кто присутствовал; как упаковано и опечатано; какие надписи на упаковке; совпадает ли описание с видео. Если ведется видеозапись — важно, чтобы она отражала ключевые моменты (обнаружение, извлечение, упаковка, опечатывание).
3) Проверяйте законность основания и вида процедуры. На практике иногда «осмотр» подменяет «обыск», а «досмотр» подменяет «личный обыск». Для защиты важно оценить, соблюдены ли требования УПК РФ к конкретному действию и были ли основания именно для него.
4) Немедленно заявляйте ходатайства по линии «принадлежности». Полезны ходатайства о приобщении записей с камер, данных домофона, сведений о пользователях помещения/машины, о вызове и допросе лиц, имевших доступ, о проведении дополнительных экспертиз и исследований (в зависимости от фабулы), о проверке противоречий в протоколах и показаниях.
5) Работайте с версией доступа третьих лиц. Если вещества найдены в общем помещении/машине, фиксируйте: кто проживает, кто имеет ключи, кто был в гостях, как распределены шкафы/полки, где чьи вещи. Суды обычно лучше воспринимают конкретику (документы о регистрации/найме, переписку о передаче ключей, показания соседей), чем общую фразу «мог кто-то подбросить».
6) Анализируйте «цепочку хранения» вещественных доказательств. Важно, чтобы было понятно: от момента изъятия до передачи на экспертизу и хранения вещество не могло быть подменено. Любые разрывы, разные упаковки, исправления, несоответствия веса/описания — повод ставить вопрос о надежности и допустимости.
7) Отдельно оцените «цифровые» доказательства. Если обвинение опирается на телефон, переписку, геолокацию — проверяйте законность изъятия и осмотра, порядок доступа к данным, целостность извлечения информации, возможность использования телефона другими лицами, наличие паролей, учетных записей, резервных копий. Нередко именно здесь появляются сомнения в том, что данные достоверно относятся к обвиняемому и конкретному веществу.
8) В суде связывайте аргументы с критериями доказывания. Логика выступления должна идти по элементам: не доказано владение; не доказано знание; не доказан умысел; доказательства недопустимы; доказательства противоречивы; есть неустранимые сомнения. Такой «каркас» хорошо соотносится с подходами, которые суды применяют с учетом разъяснений Пленума ВС РФ.
Вывод
Позиция Пленума ВС РФ о доказывании принадлежности наркотиков обвиняемому сводится к требованию доказывать не предположения, а конкретную связь человека с веществом: фактическое владение (контроль), осведомленность и умысел, подтвержденные допустимыми и согласованными доказательствами.
Для защиты это означает, что нужно целенаправленно проверять: кому реально принадлежало место/предмет хранения, кто имел доступ, как и насколько законно оформлено изъятие, есть ли объективные данные, исключающие подброс и ошибочную атрибуцию. Чем раньше выстроена такая линия, тем выше шансы отбить эпизод, добиться переквалификации или исключения доказательств.
А в вашем случае наркотики были обнаружены при вас (в вещах), в помещении/машине с другими пользователями или речь о тайнике и переписке?
Информация актуальна по состоянию на декабрь 2025.