Европейский Суд по правам человека опубликовал решение по делу Lebedeva and Others v. Russia (жалоба № 49120/07 и 878 других), которым исключил из списка все оставшиеся индивидуальные жалобы против России, не связанные с вооружёнными конфликтами. Тем самым завершён основной этап «остаточной юрисдикции» ЕСПЧ — сохранявшейся компетенции по событиям, имевшим место до прекращения участия России в конвенционной системе.
Важно, что опубликованный акт оформлен как решение (decision), а не постановление (judgment): жалобы не рассматривались по существу, нарушения не устанавливались и компенсации не присуждались. При этом жалобы не признаны неприемлемыми и не отклонены — ЕСПЧ назвал их потенциально обоснованными и указал, что при изучении материалов не выявлено оснований неприемлемости по ст. 35 Конвенции.
Ключевые факты
- Исключены из списка 879 индивидуальных жалоб против России, не связанных с вооружёнными конфликтами.
- Решение принято 7 июля 2026 г. Третьей секцией, опубликовано 3 сентября 2026 г.; оно вынесено единогласно, без особых мнений.
- Производство прекращено на основании подп. «c» п. 1 ст. 37 Конвенции как «неоправданное» дальнейшее рассмотрение.
- ЕСПЧ подчеркнул: жалобы не отклонены и не признаны неприемлемыми; они названы potentially meritorious, а препятствий по ст. 35 Конвенции не выявлено.
- П. 2 ст. 37 Конвенции сохраняет за ЕСПЧ полномочие восстановить жалобу в списке, если это оправдано обстоятельствами.
- ЕСПЧ считает себя компетентным в отношении действий и бездействия до 16 сентября 2022 г., когда Россия перестала быть Высокой Договаривающейся Стороной Конвенции.
- Российское регулирование фиксирует иной подход к исполнимости: законом № 183-ФЗ установлено, что постановления ЕСПЧ, вступившие в силу после 15 марта 2022 г., исполнению в РФ не подлежат; законом № 43-ФЗ с 16 марта 2022 г. прекращено действие в отношении России международных договоров Совета Европы, включая Конвенцию.
Что это значит на практике
Процессуальный смысл решения — закрытие «хвоста» дел без перехода к оценке нарушений и без присуждения справедливой компенсации. Для правовой позиции заявителей это принципиально: ЕСПЧ не сказал, что жалобы необоснованны или поданы с нарушениями; напротив, он отдельно отметил их потенциальную обоснованность. Но при этом индивидуального результата в форме постановления по существу заявители не получили.
С точки зрения конвенционного механизма ЕСПЧ объяснил прекращение производства исключительными обстоятельствами: государство-ответчик не участвует в судопроизводстве, объём оставшихся дел значителен, а «принципиальные вопросы» по многим темам уже разрешались мотивированными постановлениями. В такой логике подп. «c» п. 1 ст. 37 Конвенции используется как инструмент судебной политики и управления ресурсами, а не как оценка качества конкретных жалоб.
Практический «предохранитель» для заявителей и их представителей — п. 2 ст. 37 Конвенции: формально ЕСПЧ сохранил возможность восстановить жалобу в списке при изменении обстоятельств. Однако сам факт закрытия массивного блока дел показывает, что рассчитывать на индивидуальное рассмотрение «обычных» (не приоритетных и без мер по Правилу 39) жалоб становится всё сложнее, даже если они не страдают очевидными дефектами приемлемости.
Кому стоит обратить внимание
- Адвокатам и представителям заявителей по «старым» событиям до 16 сентября 2022 г., включая дела о справедливости разбирательства, условиях содержания под стражей, собственности и свободе выражения мнения.
- Юристам, сопровождающим коммуницированные жалобы, по которым после 28 марта 2022 г. российские власти не представляли замечания.
- Специалистам по исполнению постановлений и международно-правовой ответственности государства, учитывающим различие подходов ЕСПЧ и российского законодателя к вопросу исполнимости.
- Правозащитным организациям и аналитикам, оценивающим «декларативную ценность» постановлений и роль механизма ст. 37 Конвенции в условиях прекращения участия государства в системе.
Итог сводится к следующему: ЕСПЧ не «отказал» заявителям по существу и не признал их обращения неприемлемыми, но прекратил производство по оставшемуся массиву индивидуальных жалоб, не связанному с вооружёнными конфликтами, сославшись на ст. 37 Конвенции. Для практики это означает усиление роли процессуальных фильтров и снижение вероятности получения индивидуального постановления даже по потенциально обоснованным жалобам, при сохранении у ЕСПЧ формальной возможности вернуть дело в список при наличии оправдывающих обстоятельств.