В уголовном процессе сохраняется противоречие между установленным законом предельным сроком содержания под стражей на досудебной стадии (18 месяцев) и практикой, при которой срок фактически может продлеваться многократно. Ключевой механизм — возврат уголовного дела судом прокурору: после этого срок нередко начинают исчислять заново, а продления обосновывают ссылками на «разумный срок».
Дополнительно обращается внимание на последствия запрета, введенного в 2020 году, на публикацию особых мнений судей Конституционного Суда РФ: именно особые мнения ранее детально подсвечивали правовые неопределенности и стимулировали обсуждение законодательных решений.
Ключевые факты
- Указывается на практику, при которой при возврате дела прокурору срок содержания под стражей может продлеваться фактически без предела, несмотря на законодательно установленный 18-месячный максимум.
- В 2015 году в связи с жалобой по делу Сергея Махина Конституционный Суд не признал нормы неконституционными, ограничившись конституционно-правовым толкованием.
- Трое судей КС (Ю.М. Данилов, С.М. Казанцев, Г.А. Гаджиев) в особых мнениях указали на системную проблему: правовая неопределенность и отсутствие жестких ограничений позволяют удерживать обвиняемых под стражей годами.
- Судья Юрий Данилов настаивал на безусловности 18-месячного предела: он не должен превышаться ни при возвращении дела судом прокурору, ни при возвращении дела прокурором следователю, ни при повторном ознакомлении с материалами.
- Судья Сергей Казанцев отметил правовую неопределенность: остаются открытыми вопросы, с какого момента считать предельный срок после возврата дела прокурору и должен ли следователь знакомить со всеми материалами либо только с новыми.
- Судья Гадис Гаджиев указал, что возврат дела прокурору по ст. 237 УПК на практике трансформировался в нерегулируемое «доследование» с полноценными следственными действиями.
- В 2025 году КС отказал в рассмотрении жалобы, где оспаривались положения ст. 38 и 109 УПК; при этом КС указал, что сроки определяются законодателем с учетом разумности, а продление возможно для обеспечения времени на ознакомление с делом при сохранении оснований для ареста.
Что это значит на практике
Главный практический риск — «размывание» предела в 18 месяцев в ситуациях, когда дело возвращается прокурору, а затем фактически проводится дополнительное расследование под формальным предлогом «устранения препятствий». Если процессуальные рамки стадии не детализированы, возникает поле для расширительного толкования: следственные действия продолжаются, объем материалов растет, а суды поддерживают продления, опираясь на оценочную категорию «разумного срока».
Для защиты это означает необходимость отдельно и последовательно оспаривать не только очередное продление, но и сам характер действий после возврата дела: являются ли они допустимыми в рамках «устранения препятствий» или по сути превращают стадию в полноценное доследование. Дополнительный аргумент — правовая неопределенность: когда закон не дает ясных ответов по точке отсчета срока и объему ознакомления, обвиняемый несет последствия не своего поведения, а недостатков предварительного следствия.
Системно проблема упирается в отсутствие четкой законодательной регламентации: какие действия допустимы после возврата дела прокурору, каковы их пределы по времени и может ли в этой логике «перезапускаться» исчисление срока стражи. В обсуждаемом подходе предлагается одновременно вернуть публикацию особых мнений судей КС как инструмент выявления дефектов регулирования и конкретизировать процедуру возврата дела прокурору так, чтобы исключить повторное исчисление 18-месячного срока.
Кому стоит обратить внимание
- обвиняемым и их защитникам в делах, где суд возвращал материалы прокурору для «устранения препятствий»;
- адвокатам, сопровождающим продление меры пресечения и ознакомление с материалами дела;
- прокурорам и следователям, принимающим решения о возобновлении следственных действий на стадии ознакомления;
- судам, рассматривающим ходатайства о продлении срока стражи с ссылкой на «разумный срок»;
- специалистам, анализирующим применение ст. 237, 38 и 109 УПК в связке со сроками содержания под стражей.
Пока процедура возврата дела прокурору остается недостаточно конкретизированной, а «разумный срок» используется как универсальное обоснование продлений, предельный 18-месячный ориентир рискует превращаться в формальность. Практический вывод для защиты — фиксировать и спорить с «перепрошивкой» сроков и с подменой «устранения препятствий» полноценным дополнительным расследованием.