В практике нередко возникают ситуации, когда при контроле и записи телефонных переговоров фиксируются разговоры обвиняемого с защитником. Это бывает, например, когда мероприятия начались до вступления адвоката в дело, либо когда «случайно» перехватываются переговоры в рамках прослушивания иных лиц.
Проблема в том, что такие записи затем могут использоваться как доказательства по уголовному делу, хотя они затрагивают адвокатскую тайну и конфиденциальность общения с защитником. Это ставит под вопрос реальные гарантии права на защиту и требует уточнений в уголовно-процессуальных правилах.
Ключевые факты
- Контроль и запись телефонных переговоров предусмотрены ст. 186 УПК РФ.
- В ст. 186 УПК отсутствуют прямые положения, запрещающие или ограничивающие контроль переговоров между обвиняемым и защитником.
- Не закреплен процессуальный порядок действий при «случайном» перехвате разговоров, относящихся к адвокатской тайне по ст. 8 Закона об адвокатуре.
- ЕСПЧ в деле «Дудченко против Российской Федерации» указал на отсутствие четких гарантий при случайном перехвате разговоров с адвокатом и признал нарушение ст. 8 Конвенции (Постановление от 7 ноября 2017 г., жалоба № 37717/05).
- Президиум Верховного Суда РФ отменил судебные акты, связанные с прослушиванием телефонных разговоров заявителя и его защитника (Постановление от 10 октября 2018 г. № 94П18).
- Конституционный Суд РФ отметил, что любое вмешательство в адвокатскую деятельность требует отдельного судебного решения; при действиях, затрагивающих адвокатскую тайну, требуется судебное решение по п. 3 ст. 8 Закона об адвокатуре (Определение от 17 июля 2012 г. № 1472-О).
- В УПК уже есть пример детальных гарантий для адвоката при иных следственных действиях — ст. 450.1 УПК (обыск, осмотр, выемка), что контрастирует с пробелами ст. 186 УПК.
Что это значит на практике
Отсутствие в ст. 186 УПК прямых ограничений по переговорам «обвиняемый — защитник» создает риск, что следствие получит доступ к обсуждению тактики и стратегии защиты. Даже если «целью» прослушивания был не адвокат, фактический перехват профессионального общения может превратить конфиденциальную коммуникацию в источник сведений для обвинения.
Особая сложность — ситуация, когда прослушивание санкционировано судом в отношении абонентского номера обвиняемого, но в ходе записи выявляется разговор с адвокатом. Тогда возникает вопрос: не превращается ли действие по сути в мероприятие «в отношении адвоката», а значит — не требуется ли отдельное судебное решение по п. 3 ст. 8 Закона об адвокатуре. Подход о необходимости отдельного судебного решения поддерживается правовой позицией Конституционного Суда РФ.
Практический эффект пробела — «охлаждающий»: подзащитные избегают обсуждать по телефону важные вопросы защиты, а адвокаты вынуждены переходить на менее удобные каналы связи. В итоге право на квалифицированную юридическую помощь (ст. 48 Конституции РФ) рискует стать формальным, если конфиденциальность не обеспечена процессуально.
Кому стоит обратить внимание
- адвокатам-защитникам в уголовных делах
- обвиняемым и подозреваемым, поддерживающим связь с защитником по телефону
- следователям и дознавателям, организующим контроль и запись переговоров
- судам, рассматривающим ходатайства о контроле и записи телефонных переговоров
- юристам, готовящим жалобы на допустимость доказательств и нарушения адвокатской тайны
Обозначенный пробел сводится к тому, что «тайна в кабинете» защищена детальнее, чем тайна телефонного разговора с доверителем. Предлагаемое направление решения — закрепить в ст. 186 УПК запрет на контроль и запись переговоров обвиняемого с защитником в части сведений, составляющих адвокатскую тайну, а при случайном перехвате — ввести понятный порядок изъятия таких фрагментов из материалов дела и требование отдельного судебного решения, если в переговорах участвует адвокат.