Телефонное и кибермошенничество приносит преступникам огромные суммы, а организаторы схем часто находятся за рубежом, из-за чего розыск и привлечение их к ответственности крайне затруднены. На практике это приводит к тому, что уголовные дела нередко фокусируются на «людях на месте» — тех, кто забирает деньги у обманутых граждан и технически обеспечивает их дальнейший перевод.
В подобных делах регулярно возникают споры о справедливости квалификации: всегда ли «курьер» и человек с криптокошельком («криптовалютчик») действовали с умыслом на хищение, или их участие действительно было сугубо техническим и основанным на заблуждении о «законной подработке». От ответа на этот вопрос зависит, где проходит граница между обвиняемым и тем, кто сам оказался введен в заблуждение.
Ключевые факты
- По данным Банка России, посредством телефонного мошенничества в 2023 г. похищено 16 млрд руб., МВД России называет 157 млрд руб.
- По оценкам «Сбера», в 2025 г. кибермошенники похитили у россиян 275–295 млрд руб., в том числе из-за учета передачи наличных и продажи имущества.
- Схема обычно строится на звонке от якобы сотрудника банка, полиции, ФСБ или другого ведомства с созданием «тревожной ситуации» и дефицита времени на раздумья.
- Далее гражданину предлагают «спасти» деньги: перевести их на иной счет третьего лица либо передать «курьеру» для «внесения в Центробанк».
- Для завершения схемы нужны участники «на месте»: «курьер» забирает деньги, «криптовалютчик» через криптообменник переводит их на криптокошелек «заказчика».
- После роста обращений дела стали возбуждаться в отношении «курьеров», «криптовалютчиков» и неустановленных «заказчиков», а практика по таким делам описывается как достаточно устойчивая.
- В обвинительных материалах часто указывается, что «курьер» и «криптовалютчик» откликнулись на предложение заработать в среднем 10 тыс. руб. за «включение», при том что через них проходили суммы в миллионах.
Что это значит на практике
Ключевой юридический узел таких дел — доказывание умысла именно на хищение. Судебная оценка нередко строится на выводе, что «об умысле каждого из подсудимых… свидетельствуют фактические действия» подсудимых и неустановленных соучастников. Но когда роль сводится к передаче наличных и техническому переводу, защита неизбежно упирается в вопрос: достаточно ли одних действий для вывода о сознательном участии в организованной схеме.
Практический риск для «курьеров» и «криптовалютчиков» состоит в том, что их действия внешне «закрывают» важные элементы механизма хищения — без них схема не завершилась бы. При этом типичные обстоятельства (отсутствие знакомства между «курьером» и «криптовалютчиком», связь с «заказчиком» только через мессенджер, удаление переписки) могут работать как в пользу версии о конспирации, так и в пользу версии о манипуляции и контроле со стороны организаторов.
Отдельного внимания заслуживает несоразмерность «вознаграждения» и сумм, проходящих через участников: фиксированные 10 тыс. руб. на фоне миллионов, по логике автора исходного анализа, скорее указывают на техническую роль и возможное заблуждение о характере «подработки». Однако если этим фактам не дается должной оценки (например, представленному «трудовому соглашению», подписанному дистанционно), то молодые люди — часто студенты и выходцы из малоимущих семей — рискуют получить реальные сроки и судимость, несмотря на заявляемое отсутствие преступного намерения.
Кому стоит обратить внимание
- Адвокатам и защитникам по делам о телефонном мошенничестве с эпизодами передачи наличных и криптообмена.
- Студентам и молодым людям, ищущим подработку, где предлагают «забирать» или «переводить» чужие деньги.
- Родителям и опекунам несовершеннолетних и молодых взрослых, которых вовлекают в «курьерские» поручения.
- Юристам, сопровождающим потерпевших, когда деньги передавались через посредников «на месте».
Сложность борьбы с трансграничными организаторами не должна автоматически превращать любого технического участника цепочки в «очевидного соучастника»: в таких делах решающим становится честная и детальная оценка того, что именно человек понимал, на что рассчитывал и какие факты подтверждают или опровергают его умысел.