В уголовном процессе спорным оказался вопрос, насколько «точным» является время судебного заседания, указанное в извещении. Поводом стал ответ Ростовского областного суда от 29 апреля 2026 года на обращение адвоката по ситуации, когда апелляционное рассмотрение материала о продлении срока стражи было назначено на 14:00, но заседание в это время не открылось.
В зале на один и тот же час оказались поставлены сразу несколько заседаний, и фактически участникам предлагалось ждать, когда «дойдет очередь». В ответе суда разъяснялось, что совпадение времени не считается основанием для перераспределения, а отсутствие таких совпадений не гарантируется.
Ключевые факты
- Апелляционное рассмотрение материала о продлении срока стражи было назначено на 14:00.
- В одном зале на то же время были назначены еще три судебных заседания, всего четыре материала.
- Заседание в назначенное время открыто не было.
- С 2019 года в области действует порядок, при котором группам районных и городских судов заранее определено фиксированное время извещения сторон по материалам судебного контроля (для одной из групп — 14:00).
- Материалы автоматически распределяются через ГАС «Правосудие», поэтому одному судье могут быть переданы несколько материалов с одной датой и временем.
- В ответе указано, что совпадение времени не является основанием для перераспределения времени рассмотрения дел, а отсутствие совпадений не гарантируется.
- Поставлен вопрос о соответствии такой практики требованиям ст. 261 УПК РФ и п. 2 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 7 февраля 1967 г. № 35.
Что это значит на практике
Процессуальное извещение о времени заседания должно иметь понятный смысл: участник процесса вправе ожидать, что суд откроет заседание именно «в назначенное время». Это прямо увязано с идеей правовой определенности: если в извещении указывается конкретный час, он должен быть реальным ориентиром, а не «условной отметкой», после которой начинается ожидание.
Описанная модель создает асимметрию ответственности: для адвоката время остается строгим (опоздание может быть воспринято как нарушение дисциплины, неуважение к суду или срыв процесса), а для суда то же время фактически становится ориентировочным. На практике это превращает назначение на конкретный час в «живую очередь», замаскированную под формальное извещение.
С точки зрения организации защиты это означает дополнительные риски: адвокат планирует день из нескольких действий (посещение СИЗО, участие в следственных действиях, другие заседания, встречи с доверителями), и смещение начала слушания на десятки минут или часы перекладывает последствия на сторону защиты. При этом ст. 261 УПК РФ исходит из открытия заседания в назначенное время, а п. 2 Постановления Пленума ВС № 35 ориентирует на назначение дел на определенные часы с учетом сложности и обязательность открытия «в точно установленное время».
Кому стоит обратить внимание
- адвокатам-защитникам, участвующим в материалах судебного контроля
- адвокатам, ведущим несколько процессуальных действий в один день
- обвиняемым и их представителям, ожидающим рассмотрения вопросов о мере пресечения
- судьям и аппаратам судов, отвечающим за расписание и извещение сторон
Если суд заведомо не может обеспечить открытие заседания в указанное время, фиксация «точного часа» в извещении перестает выполнять свою процессуальную функцию и усиливает неравномерность процессуальной нагрузки. Выходом может быть либо реальное планирование так, чтобы заседания начинались вовремя, либо отказ от фикции точности там, где на практике действует очередь ожидания.