Судебная практика по антикоррупционным искам становится жестче по имущественным последствиям: в 2025 году государству по искам прокуратуры передали имущество на 1,6 трлн руб., а за 2025 год и первую половину 2026 года объем изъятого имущества превысил 3 трлн руб.
На этом фоне обсуждаются и базовые вопросы определения коррупции в законодательстве, и прикладные правила обращения имущества в доход государства. Отдельное внимание уделяется позициям Верховного суда в тематическом обзоре от 01 июля № 14/26 и тому, какие риски такие иски создают для бизнеса.
Ключевые факты
- В 2025 году в России зарегистрировали свыше 43 000 преступлений коррупционной направленности.
- В первом квартале 2026 года получение и дача взятки, а также мелкое взяточничество составили почти 47% всех зарегистрированных коррупционных преступлений.
- В 2025 году по искам прокуратуры государству передали имущество на 1,6 трлн руб., что втрое больше, чем годом ранее.
- За 2025 год и первую половину 2026 года объем изъятого имущества превысил 3 трлн руб.
- В обзоре Верховного суда от 01 июля № 14/26 правилам обращения имущества в доход государства посвящены пункты 13–25.
- В п. 14 обзора указано: последующая продажа или преобразование имущества, приобретенного на коррупционные доходы, не препятствует взысканию.
- По п. 16–17 обзора требования могут предъявлять не только к должностному лицу, но и к физическим и юридическим лицам; возможны солидарные взыскания при аффилированности и согласованности действий.
Что это значит на практике
Ключевой сигнал практики: попытка «разорвать след» через перепродажу, обмен, реорганизацию актива или его последующее использование в предпринимательской деятельности сама по себе не закрывает риск взыскания. Если суд приходит к выводу, что имущество связано с коррупционными доходами, дальнейшая судьба актива не становится автоматической защитой.
Отдельно важно учитывать подход к размеру требований. В примере, приведенном в п. 15 обзора, взыскали не «разницу» между подтвержденным доходом и стоимостью покупки, а всю стоимость имущества, приобретенного на коррупционные доходы. Это означает, что спор часто будет идти не только вокруг арифметики доходов и расходов, но и вокруг источников средств и доказательств законного происхождения активов.
Для бизнеса существенен и субъектный охват: по позициям ВС требования могут адресовать не только самому чиновнику, но и связанным с ним физическим и юридическим лицам. При этом ответчик вправе подтверждать законное происхождение имущества, и суд учитывает не только доходы «внутри» проверяемого трехлетнего периода. На практике это ведет к тому, что проверка может уходить на годы и десятилетия назад, а процессуально дела при этом могут рассматриваться достаточно быстро, оставляя мало времени на восстановление документов.
Кому стоит обратить внимание
- Компаниям, которые принимают новых участников, продают доли, привлекают инвестиции, выдают опционы.
- Собственникам и руководителям бизнеса, работающим с активами, которые могли приобретаться или финансироваться через цепочку сделок.
- Юристам и службам комплаенса, отвечающим за проверку контрагентов и участников корпоративных сделок.
- Лицам, которые могут быть вовлечены в спор как связанные физические лица либо подконтрольные компании.
- Покупателям активов, которым важно подтвердить добросовестность приобретения и отсутствие осведомленности о происхождении имущества.
Тренд практики сводится к расширению возможностей взыскания и усложнению защиты: требования могут затрагивать преобразованные активы и широкий круг ответчиков, а спор о добросовестности часто упирается в то, какие проверки были проведены именно на момент сделки. В этих условиях заранее собранное комплаенс-досье и фиксация источников проверки становятся не формальностью, а одним из немногих прикладных способов подтвердить добросовестность, о необходимости защиты которой напоминал Конституционный суд в постановлении № 49-П (п. 6.2).